Пыль забытых дорог

Новый год — «науруз»

Шах-коса работы усто Тахира Сабирова

На Новый год — «науруз» — весной устраивалось гулянье — «сайль». По объявлению глашатая все лавки в городе закрывались. В саду устраивались бои баранов, петухов, перепелов, кулачные бои, «отборочные соревнования» к которым продолжались месяц. Тут же ставили лотки со сладостями. В следующие дни под предводительством стариков выезжали в пригородные сады, захватив с собой угощение и вино. Развлекались танцами, пением, ловлей рыбы, веселыми фарсами, собиранием цветов. Гончары принадлежали к городской интеллигенции. Зимними вечерами они собирались у кого-нибудь, читали стихи, комические рассказы, рассуждали об истории, слушали музыку. Тут уж не соблюдались цеховые и национальные различия. На базаре за качеством посуды смотрел аксакал, накладывая штрафы, «чтобы не бранили цех». Впрочем, качество было высоким: мастерство считалось делом святым, так как оно передавалось от отца к сыну вместе с мастерской — местом, где обитали духи предков. Большинство штрафов (они тоже шли на устройство анджумана) взималось за неуважение к ремеслу (например, ругань в мастерской) и другие нарушения профессиональной этики. В городах складываются местные школы со своими приемами, своими пристрастиями. Их изделия больше разнятся колоритом, чем рисунком. Но превратности судьбы, любознательность и законы конкуренции гонят мастеров из города в город, ускоряя обмен навыками, традициями, модами. В XIX веке возобладал сложный и затейливый стиль. Чтобы составить представление об орнаментах этого времени, посмотрите хороший альбом Н. Ф. Бурдукова. Откуда взялся этот дробленый и многоцветный «ситцевый» узор? Наверно, он обязан в какой-то мере привозным русским изделиям, в особенности тканям.4 Новые критерии красоты принес и новый заказчик — «выходящая в люди» местная буржуазия. Она презирает среду, из которой вышла, желает подчеркнуть, что не имеет с ней ничего общего, стыдится всего простого как простонародного, для нее «красивое» и «затейливое» — синонимы. С конца XIX века, когда в Среднюю Азию стали привозить русский фарфор, упал прежде устойчивый спрос на посуду. Переезды мастеров участились. Раньше других пострадали «чинипазы» — мастера по фаянсу. Начинается упадок гончарства. У ремесла появляется мощный конкурент — магазин. Кратковременные постояльцы его полок безжалостны: ситец и сатин убили набойку, эмалированная посуда и алюминиевые чайники — чеканную медь, масляные и клеевые краски — тертые на яйце краски для росписи стен, а пакетики едких цветов анилина — стойкие, но трудоемкие, не менее яркие растительные красители. Трудно и майолике. Красивые фарфоровые вещи продаются в магазине по доступной всем цене. Среди привозных фарфоровых изделий русских частных заводов было много хороших вещей, которые пришлись по вкусу местному населению. Теперь гончарную посуду кустарей покупают чаще для праздников, где будет масса гостей, в основном — на свадебный той. Он продолжается по месяцу, а то и больше, правда, с перерывами. Посуды нужно много, но «на один раз». Так что она должна стоить копейки, и тут уж не до затейливых росписей. Местная посуда стала проще и дешевле и потому продолжала жить. Это экономическая основа. Есть и эстетическая, но об этом мы еще поговорим. Маршрут проясняется. На моей карте уже отмечены кружками названия мест, которые зовут меня. Собственно, маршрутов три. Первый — на юго-восток, в Куляб. Второй — на восток, в горы Каратегина, Дарваза, потом повернуть на юг — на Памир, вверх по Пянджу. Третий — в таджикскую часть Ферганской долины, на север: Канибадам, Ура-Тюбе. Пока перевалы под снегом, поедем кругом, через Шахрисябз и Самарканд.